Eternity

I · Происхождение

Альбом, который написал не тот, кто обычно

К 1996 году Anathema уже потеряла голос и нашла новый. Даррен Уайт, рычавший на первых записях, ушёл, микрофон взял гитарист Винсент Кавана — и с ним в группу впервые вошло пение. А перед самым альбомом группа потеряла кое-что ещё: автора. Дэнни Кавана, писавший до этого почти всё, слёг. Говорит он об этом без обиняков.

“Anathema wasn’t a band at that point though. I’d had my breakdown so my mind was all over the place.”

«Anathema тогда и группой-то не была. У меня случился срыв, в голове был полный разброд».

Дэнни Кавана Bardo Methodology

Место автора занял басист. Дункан Паттерсон написал слова к семи песням из двенадцати и музыку к пяти — и этого хватило, чтобы развернуть группу. Позже Дэнни признает за ним не просто выручку, а повышение в классе.

“Duncan definitely brought us up a level when he started writing for Eternity. This was proper song-writing, it formed the basis of what we did afterwards.”

«Дункан поднял нас на уровень выше, когда начал писать для „Eternity“. Вот это было настоящее сочинение песен, из него выросло всё, что мы делали дальше».

Дэнни Кавана Bardo Methodology

Записывались в Уэльсе, в загородной студии The Windings, с продюсером Тони Платтом — человеком, чьё имя стоит на самых громких пластинках AC/DC. Выбор говорит сам за себя: группа, выросшая из похоронного дума, позвала того, кто умеет делать плотный, дышащий рок. Дэнни вспоминает те недели как одни из лучших своих студийных дней — и почти сразу переходит на местный паб и выпитый до дна «Килкенни». Человек, у которого в голове разброд, запомнил не работу, а то, что вокруг были свои.

II · Место в пути

Шов

У всякой группы, прожившей долго, есть пластинка-шов: не лучшая, не самая известная, но та, по которой биография делится надвое. У Anathema это «Eternity». До неё — «Serenades», «Pentecost III» и «The Silent Enigma», музыка медленного отчаяния, где голос не пел, а оплакивал. После неё — «Alternative 4», «Judgement» и дальше, вплоть до светлых пластинок двухтысячных, дорога, которая через шестнадцать лет приведёт к «Weather Systems», где тьму назовут погодой и скажут, что погода проходит.

Всё это начинается здесь. Не в готовом виде — в виде трещины. Сам Дэнни ставит альбом в свою личную тройку: «Eternity», «Alternative 4» и «Judgement» он называет тремя особенными записями группы. Показательно, что это ровно те три пластинки, где было хуже всего.

Винсент вспоминает альбом с куда меньшим пиететом — и его честность стоит привести целиком, потому что она точнее любой похвалы.

“When I listen to it, I hear a band that’s trying to find its sound. We were trying to find something but we were actually trying too hard. We had too many things on the table; too many guitars, too many effects.”

«Когда я его слушаю, я слышу группу, которая ищет своё звучание. Мы что-то искали — и, честно говоря, перестарались. У нас на столе лежало слишком много всего: слишком много гитар, слишком много эффектов».

Винсент Кавана Sea of Tranquility

Он прав. И всё же именно это делает «Eternity» тем, чем она стала: единственной пластинкой Anathema, на которой слышно само усилие. Дальше группа научится, и умение спрячет работу. Здесь работа наружу.

III · Метод

Тихие песни в железной броне

Главный секрет альбома Дэнни выдал одной фразой, сам того не подчёркивая: материал был написан как авторские песни под гитару. По его словам, даже «Suicide Veil» — вещь, которая лучше звучала бы на акустике. А сыграно всё это было на гитарах, настроенных в си, то есть на два с лишним тона ниже обычного, — в строе, оставшемся от дума.

Вот в чём странность «Eternity», и вот откуда её беспокойная красота. Это негромкие песни, надевшие чужие доспехи. Внутри почти каждой сидит что-то простое и хрупкое, что можно было бы напеть вполголоса у окна. Снаружи — тяжёлый строй, слои гитар, орган, реверберация размером с собор. Песни не соврали, но и не разделись.

И самое удивительное, что альбом сам себя этим словом и называет. Седьмая вещь озаглавлена «Suicide Veil» — покров, вуаль. Пластинка, укрытая тем, из чего ещё не решилась выйти, носит имя покрова на самом видном месте. Через полтора года, на «Alternative 4», доспехи будут сняты, и окажется, что под ними всё это время были фортепиано и негромкий голос.

Поэтому слушать «Eternity» стоит не как неудавшийся метал и не как недоделанный пост-рок. Это запись человека, который учится говорить тише, но пока умеет только кричать, — и потому кричит нежное.

IV · Вопрос

Три части одной мысли

Заглавие вынесено в три песни, разбросанные по альбому: части I и II идут подряд в середине, часть III появляется много позже, десятым номером. Вместе они образуют не сюиту, а рассуждение — с вопросом, паузой и ответом.

“ Do you think we’re forever? ”

Ты думаешь, мы навсегда?

Вопрос задан в первой части — и задан не философом, а человеком, у которого, по его же словам, надежда умерла. Это важно: о вечности здесь спрашивают не от избытка, а со дна. Вторая часть не отвечает вовсе. Весь её текст — три слова: destiny, infinity, eternity, судьба, бесконечность, вечность. Три минуты музыки и три существительных, которые ничего не объясняют, а только называют. Так человек повторяет большие слова, когда думать ими ещё не получается.

Ответ приходит в третьей части, и он оказывается не про вечность. Строка, которой заканчивается трилогия, говорит о неумирающей привязанности к жизни. Единственное, что на этой пластинке названо неумирающим, — любовь к тому, что как раз умирает. Вечности здесь не обещают. Взамен предлагают то, что есть: короткий срок и нежность к нему.

А потом альбом делает то, за что его стоит уважать. Найдя ответ, он не заканчивается на нём. Сразу за третьей частью идёт «Cries on the Wind» — самая тёмная вещь пластинки, с пустой бутылкой вместо ангела-хранителя. Утешение сказано и тут же поставлено под сомнение, потому что в 1996 году группа ещё не верила собственному утешению настолько, чтобы дать ему последнее слово.

VI · Голоса

Кто здесь что делает

Винсент Кавана — гитара и голос, ещё не поставленный, местами срывающийся, и оттого достоверный. На альбоме он автор единственного текста, «The Beloved», — и текст этот о признании, которое опоздало. Певец, только что получивший голос, первым делом написал песню о словах, сказанных слишком поздно.

Дэнни Кавана — гитары и клавиши. Год, когда он почти не писал слов, он обрамил двумя вещами без слов вовсе: «Sentient» в начале и «Ascension» в конце. Единственный его текст на пластинке, «Radiance», состоит из просьбы о помощи. Больше в тот год сказать не получилось, и этого хватило.

Дункан Паттерсон — бас и перо. Его семь текстов держат альбом: обе крайние точки трилогии, «Angelica», «Suicide Veil», «Far Away», «Cries on the Wind». Через полтора года он уйдёт из группы, но линия, которую он здесь начал, останется её главной.

Джон Дуглас — барабаны; после этой записи он ненадолго покинет группу и вернётся в 1998-м. Рядом с четвёркой — трое приглашённых: Лес Смит, чья аранжировка открывает альбом, Мишель Ричфилд, чей голос без слов отвечает на просьбу в «Radiance», и Рой Харпер, пришедший прочитать собственные стихи перед собственной песней.

VII · Что это было

Пластинка, которая не дожала — и потому уцелела

«Eternity» легко защищать и нечестно хвалить. Она длинная, местами рыхлая, её звук перегружен, и сама группа это признаёт. Но у неё есть то, чего почти не бывает у отлаженных записей: на ней слышно, как человеку трудно.

Тридцать лет спустя понятно, что на этой пластинке Anathema впервые задала вопрос, на который потом отвечала всю оставшуюся жизнь. «Ты думаешь, мы навсегда?» — спросили в 1996-м со дна, без всякой надежды на ответ. В 2012-м на «Weather Systems» тот же вопрос задаст голос человека, побывавшего за порогом смерти, и ответ будет спокойным и утвердительным. Между двумя этими записями — шестнадцать лет и пять альбомов, но вопрос один и тот же.

Здесь на него ответили иначе, скромнее и, может быть, честнее: не обещанием вечности, а привязанностью к тому короткому, что есть. Не «мы будем всегда», а «я люблю это, пока оно длится». С таким ответом можно жить, даже когда в вечность не верится совсем.