Anathema · Eternity · трек 11
последние слова альбома — обещание не отпустить
Место
Чтобы понять эту вещь, надо смотреть не на неё, а на то, что стоит перед ней. Предыдущий трек — «Eternity Part III», где трилогия наконец отвечает на свой вопрос и произносит слова о неумирающей привязанности к жизни. Утешение найдено, круг замкнут, альбом мог бы на этом закончиться.
Вместо этого сразу за утешением идёт самая тёмная вещь пластинки. «Eternity» не даёт собственному ответу победить. Она произносит его и тут же показывает человека, у которого вместо ангела-хранителя пустая бутылка.
Это не композиционная ошибка, а позиция. В 1996 году группа ещё не верила своему утешению настолько, чтобы отдать ему последнее слово. Пройдёт шестнадцать лет, прежде чем Anathema позволит себе закончить пластинку светом, — и «Weather Systems» закончится именно так. Здесь, пока, честнее было иначе.
Смысл
“ How things look different on the way down ”
Как всё выглядит иначе по пути вниз
Начинается песня с наблюдения, сделанного во время падения. Человек не кричит и не зовёт — он смотрит и отмечает, что вид отсюда другой. В этой отстранённости больше тревожного, чем в любом отчаянии: так говорит тот, кто уже перестал сопротивляться и от нечего делать разглядывает стены колодца.
Дальше названа причина — не боль, а её отсутствие: разочарование, из которого ушло само желание. И тут же способ справляться, названный без единого смягчающего слова.
“ An empty bottle, my receptacle —
a guardian angel called escape ”
Пустая бутылка — мой сосуд; ангел-хранитель по имени побег
Две строки, устроенные как ловушка. Сначала бутылка названа сосудом — вместилищем, куда что-то помещают; на деле пустая бутылка не вмещает ничего, и в этом вся точность образа. А следом побег произведён в ангелы-хранители.
Вдумайтесь в это звание. Ангел-хранитель оберегает. Побег тоже оберегает — от чувств, от мыслей, от завтрашнего дня. Он честно выполняет свою работу и потому заслуживает имени. Беда в том, что хранит он не человека, а его онемение. Песня не морализирует и не обличает: она просто называет вещь её настоящим именем и оставляет слушателя наедине с тем, насколько это имя подходит.
А потом — строка, в которой всё это объясняется. Он запрещает себе думать о будущем, потому что уверен: будущего не будет. Не планирует, потому что не рассчитывает дожить. Так замыкается круг: не думать о завтрашнем дне проще всего тому, кто его не ждёт.
Название
“ And you know, when I’m gone —
you’ll hear my cries on the wind ”
И ты знаешь: когда меня не станет, ты услышишь мой крик на ветру
Это последние слова, которые звучат на альбоме: дальше только музыка. И сказаны они не как просьба помнить, а как предупреждение. Не «не забывай меня» — «ты услышишь, хочешь ты того или нет».
В строке есть что-то от старого поверья: голос умершего остаётся в непогоде, и в вое ветра над крышей слышно тех, кого больше нет. Человек обещает не просто остаться в памяти, а сделаться слышимым помимо чужой воли. Это обещание обиженного — последняя власть, которая остаётся у того, у кого не осталось ничего.
И вот что удивительно. Шестнадцать лет спустя Anathema построит на этом же образе целый альбом — и перевернёт его. На «Weather Systems» человеческое внутреннее станет погодой не в наказание, а в утешение: тучами, грозами, светом. Последняя песня той пластинки скажет о небе: «в небе огонь, и я знаю, что это ты», — и в голосе будет не угроза, а узнавание.
Один и тот же образ, две противоположные температуры. В 1996-м стать ветром — это месть. В 2012-м — это встреча. Между ними лежит вся работа, которую группа проделала над собой.
Строки
Полный текст защищён авторским правом — здесь только несущие строки.
Cries on the Wind
How things look different on the way down
как всё выглядит иначе по пути вниз
An empty bottle, my receptacle
пустая бутылка — мой сосуд
A guardian angel called escape
ангел-хранитель по имени побег
And you know, when I’m gone
и ты знаешь: когда меня не станет
You’ll hear my cries on the wind
ты услышишь мой крик на ветру
Кода
Побег честно делает работу ангела-хранителя. Он оберегает — только не человека, а его онемение.