Anathema · Weather Systems · трек 6
самая холодная точка альбома — и первая трещина во льду
Пролог
Девять с лишним минут — самая длинная и самая тёмная вещь альбома, и единственная, написанная не Дэнни Каваной, а барабанщиком Джоном Дугласом. Красноречивая деталь: название Джон придумал сам, ещё до того, как оформилась погодная концепция пластинки, — и оно легло в неё, как недостающий камень в кладку. У группы, годами дышавшей одним воздухом, и погода внутри одна на всех.
Название переворачивает пословицу — и вместе с ней целую философию утешения. «Затишье перед бурей» знает каждый; Джон пишет наоборот: буря перед штилем. В мире этого альбома покой не выдаётся авансом — его нужно выстрадать. У штиля нет другой дороги, кроме как сквозь шторм.
Первая половина
По звуку первая половина — чужая на этой пластинке: холодный электронный пульс, механический, безучастный — замёрзший двойник живого арпеджио Untouchable. Если там шестнадцатые бежали, как испуганное сердце, то здесь ритм звучит как аппарат, поддерживающий жизнь в теле, которое уже ничего не хочет чувствовать.
“ It’s getting colder… let it get colder —
until I can’t feel anything at all ”
Холодает… пусть холодает — пока я совсем не перестану чувствовать
Вот самое страшное желание альбома, произнесённое вслух. Не «спасите», не «верните» — заморозьте. Это клинически точная картина горя: когда боль сильнее, чем можно вынести, человек ищет анестезии. Пусть остынет сердце, пусть онемеют руки, пусть чувство исчезнет вместе с болью — таков договор, который отчаяние предлагает подписать. Первая половина песни — сцена подписания: холод наступает, слои звука смерзаются, голос повторяет заклинание о холоде, пока сам не становится его частью. Абсолютный ноль души. Дно пластинки.
И в этом — жестокая честность «Weather Systems»: альбом, идущий к свету, не перепрыгивает эту точку. Он проводит слушателя через неё — все девять минут, — потому что знает: замороженное горе не тает от уговоров. Оно должно быть прожито до дна — до места, где лёд трескается сам.
Вторая половина
Перелом наступает без триумфа. Из-под льда тихий, почти неузнаваемый голос спрашивает:
“ Am I still here?
Am I still alive? ”
Я ещё здесь? Я ещё жив?
Тот, кто просил заморозить себя, вдруг обнаруживает: что-то в нём осталось незамороженным — то самое, что задаёт вопросы. И первой возвращается не радость. Первой возвращается боль — как возвращается она в отогреваемые пальцы, колюче и мучительно. Но именно здесь песня делает свой главный поворот: это возвращение чувствительности она называет «this wonderful feeling» — прекрасным чувством. Чувствовать снова — хоть что-нибудь, хоть боль — оказывается чудом: ведь настоящая противоположность боли — онемение.
Так название песни доигрывается до конца: буря, которой все девять минут боялся слушатель, оказывается не холодом. Буря — это оттепель. Треск, с которым сердце разбивает собственный лёд, и есть тот шторм, после которого впервые становится тихо по-настоящему. Дальше в альбоме уже возможно всё: и запертая шкатулка «The Beginning and the End», и рука, протянутая тонущему ребёнку, и белый свет финала.
Строки
Полный текст защищён авторским правом — здесь только несущие строки.
Лёд
Never, never leave you… I will always be here for you
никогда, никогда не оставлю тебя… я всегда буду рядом
It’s getting colder, I’m getting colder
холодает — и я остываю
Let it get colder until I can’t feel anything at all
пусть холодает, пока я совсем не перестану чувствовать
Оттепель
Am I still here? Am I still alive?
я ещё здесь? я ещё жив?
This wonderful feeling
это прекрасное чувство
Кода
Противоположность боли — онемение. Буря, которой мы боимся, это сердце, разбивающее собственный лёд.